"Скользкая рыба" - Valeryn!

Правила кошек

Над пустым пространством шкафа, где не пахнет нафталином,

      Между вешалок и полок, обреченно, хаотично, реет моль полуживая, Буревестником печали, серой тенью вечной грусти, одиночества эмблемой, и уныния звездой.

     То крылом пиджак тараня, то запутавшись в рейтузах, обожравшись, пуловером, шерстяным ассортиментом, тишины не нарушая, выползает из-под дверцы, скособоченного шкафа,

      Как в пробоину шаланды, и летает, словно перхоть, потревожив пыль седую, по периметру квартирки, не порушив сон глубокий, храп – извечный спутник старых, и урчанья труб на кухне!

     Но не сплю я! Наблюдаю за безумным, пилотажем, детективным и тревожным(словно урка"ноги сделал", но квартиру "подломил").

     Задаюсь вопросом вечным: "Где ж сестра твоя родная, Птица Счастья в блеске крыльев, широченных и надежных? (Будто модный плащ из кожи, редкой, тонкой, благородной, в дождь попавшей ненадолго). И прекрасная, как сон!

     Знаю, что едят пингвины, чем питаются павлины, что орлы клюют на скалах, но вот чем ее насытить, если вдруг сейчас нагрянет? (Коготки на табуретку, иль в замызганное, кресло примостит изящный хвост?) Что налью ей, ублажу – чем? Пирожком? Борщом с пампушкой! Колбасой? Деликатесом? (Чтоб к соседу ненароком не слиняла в одночасье, исказив луны дорожку от окна и до кушетки!)

     Оглушительный подарок! (Но слепа, как крот на грядке!)

     И загадочна, как Будда, как мгновенье скоротечна, и стремительна, как ртуть.

    Промелькнув улыбкой тонкой, подарив всего секунду и воспоминаний бездну, до последнего дыханья изменив картину мира, отравив существованье!

    Стала жизнь невыносимой!

    Где ты – Чудо чумовое, из космической пустыни, астероид сумасшедший, с траектории свернувший, залетевший ненароком, потрясеньем осчастливив,

   И оставившей – НИ С ЧЕМ! (Песнь о Моли, автор:  Valeryn)

Погонявшись за молью, отправляюсь на другую страницу и натыкаюсь на двух чудаков - папу и сына. Нечаянно подслушиваю их нехитрый разговор:

– Если бы люди пели, как птицы и совсем разучились говорить? Им стало  легче? Они отвыкли бы ходить и стали – летать. – Мальчик пожал плечами, поправил шапку.

Мелькнул бледный след на руке от зеленого фломастера.

– Не у всех есть слух – вот в чем проблема. Одни поют, как дышат, красиво и естественно. Другие – орут, третьи скрипят. По-разному. (Почему я не пою, автор  Valeryn)

Верно подмечено: одни, как дышат; другие - скрипят. Что в мыслях, что в песнях. Обнаруживаю, вдруг, что бреду за чудаками по кладбищу. Они - уходят, а я... уже гонюсь за следующей мыслью автора, как за той самой - "скользкой рыбой детства":

" Там, на полигоне, в окопе… голову поднял – бруствер, каждую травинку увидел, солнце вовсю, ослепило – смотреть больно. Потом взрыв, раскаты, солнце качнулось, накренилось куда-то вправо, запах свежей земли. Раскрытой земли, распахнутой, как рана на теле. А – ничто ведь не угрожает сейчас, я ведь – спрятался в крепком окопе. Представил – смерть, несется вот она – у левого соска… воет, летит. Куда? К кому? В кого – в соседа, в тебя, солдата, ребёнка? Из ствола, из миномёта, самолета? Смерть летит шальная, без разбора. Вот она – перед тобой. Ненасытная. Неуправляемая, как автомобиль на скользкой дороге, несется жутко… на огромной скорости. И ты это понимаешь мозгом, он говорит – стой, там смерть, а ничего не можешь прямо сейчас изменить, заслониться от этого ужаса. И надо встать, пойти в атаку. Что надо себе сказать – такое, чтобы встать вот так – в полный рост, встать и бежать навстречу собственной смерти. И – сознательно... кинуть себя вперёд! Заставить своё тело, непослушное от страха – бежать, бежать… себя заставить – бежать, перебирать не своими ногами… да – ногами, задыхаться от бега. И так – хочется жить! А нашей Катьке всего шесть лет..." (Скользкая рыба детства", автор: Valeryn)

Зачем я сюда все это складываю? Учусь. Глупая привычка - учиться на чужом опыте, раз своего не хватает. Так хочется быть готовым ко всему, что тебя ожидает. Даже к смерти. Чем больше познаешь смерть - тем проще становится жить...